Начался 4й квартал – Настя очень повзрослела.

Много событий, и хороших, и грустных. Отлучили Настю от груди, умерла моя бабушка. Причем в один день – 18 октября.

Отлучение происходило постепенно, последним оставалось утреннее кормление. Тяжеловато все происходило, сопровождалось истериками. В принципе, мы старались объяснять, что сися поломалась и не работает. Я ложилась с Настей в кровать, рассказывала сказку, потом она от меня убегала и остаток вечера ее пытался уложить Вовка путем долгих укатываний в коляске. Мама без сиси не воспринималась как родственница.Зато утром она жадно набрасывалась на грудь с радостными словами: “Вчера не работала, а теперь работает!!!”

А потом я уехала на похороны, и Вовка остался держать оборону сам. Меня не было всего 2 дня и, конечно, за это время сисю не забыли. Началось нытье, скандалы, плохое настроение. Я порывалась вернуть все назад; мне самой это отлучение далось очень тяжело.

Такое впечатление, что так вот водночасье закончился какой-то существенный этап моих взаимоотношений с ребенком. Я забрала нечто очень важное для нее, то, чо давало тепло и ощущение надежности. И теперь ей нужно время, чтобы эту потерю забыть, заменить на что-то качественно другое. Мне до сих пор не хватает вот этих моментов близости, которые дает кормление; а Настя все еще отказывается, чтобы я ее укладывала спать. Даже просто полежать рядышком и послушать сказки – не хочет.

Через недельку после отлучения подхватила вирус. Умные мы родители, нечего сказать. Конечно, об эпидемии мы на тот момент еще не знали, но можно было бы ограничить бассейны-развивашки, чтобы исключить риски заболевания. Сама болезнь прошла тяжелей, чем обычно, и потом несколько дней у Насти были приступы беспричинных истерик. Спала очень плохо, мы сами были на изводе. Постоянно просыпалась и требовала Вовку катать ее в коляске бесконечно (со словами “качать сильно!”).

Врач сказала, что это может быть последствие приема лекарств и высокой температуры. Я думаю, тут еще наложилоь отлучение, т.к. Настя периодически вспоминала сисю и очень расстраивалась, что она все же не работает.Одной ночью был прикол. Вовка ее успокаивал долго, потом она стала звать маму. Вовка радостно притарабанил ее мне, Настя тут же заорала: “мама – сисю!” Мы объяснили, что сися не работает. К Вовкиному ужасу, Насте такая мама оказалась не нужна, и она тут же закомандовала: “Папа – качать сильно!”

В конце-концов я начала давать хелевское успокоительное, и вроде стало полегче. Я вообще-то противник успокоительных, но мы не могли никак справиться обычными методами.

Молока у меня почти нет, и кушать могу все подряд. Только что-то меня это не радует. В результате в основном продолжаю готовить по ГВшной диете с некоторыми отступлениями. Пробовала свое долгожданное пиво с орешками – ничего хорошего, потом полночи не могла уснуть. И шоколадки особой радости не принесли. И буквы Е в составе продуктов меня продолжают панически отпугивать

За время болезни Настя вытянулась и немного похудела. Весит 13 кг, ноги стали длинней и стройней, скоро складочек не будет вовсе правда, пузик никто не отменял.

Говорит гораздо больше.

Как всегда, требует внимания. Просекла, что когда есть двое взрослых – они говорят между собой. Поэтому требует, чтобы кто-то один ушел. Например: “Папа, рисуй с Наникой! Мама – усьла!” И наоборот Составляет довольно сложные предложения

Из нового:

Чюлюбаська = чебурашка

А пАчИму?

Папа, корми Нанику! Пагаладалась!

Кампунтон = компьютер

“Я ею коктейль” = я ем (пью) коктейль. Вообще, вместо ем и пью говорит почему-то ею и пею